Архаизмы национального квотирования в Карачаево-Черкесии

Запрет на шествие к генконсульству России. Постфактум.
23.05.2019
К акциям приуроченным к окончанию Кавказской войны, стало примазываться всё больше лжецов, фейковых людей и откровенных нацистов
26.05.2019

19 апреля на «Росбалте» вышла статья гендиректора Центра политических технологий Алексея Мухина «Карачаево-Черкесия на перепутье». Близкий ко многим тайнам «кремлевского двора» политолог развил мысль: в очень ближайшем будущем Москва может назначить главой КЧР русского «варяга» — по примеру Владимира Васильева в Дагестане.
Как верно указывает Мухин, в 2020 году истекает срок полномочий главы КЧР Рашида Темрезова — второй по счету. В КЧР действует схожая с Ливаном система нацквотирования власти, по которой глава республики — обязательно карачаевец. В имеющемся у Москвы наборе преемников Темрезова — карачаевцев по национальности у всех есть слабые места, которые сделают их положение в КЧР как представителей Москвы ненадежным. Одного не утвердит парламент КЧР, другого утвердят, но он будет лишен в КЧР ресурсов и обречен на то, чтобы потакать желаниям местных элит.
«Перспектива стать главой проблемного региона вообще вряд ли может быть заманчивой. Тем более что на фоне скандала с Арашуковыми новый лидер будет вынужден возглавить антикоррупционную кампанию, а в отсутствие административного и силового ресурсов эта борьба заведомо обречена на проигрыш. И если Москва действительно задумала в ближайшее время поменять руководство в регионе, то ей придется озадачиться серьезным поиском кандидата. Возможно, попробовать вернуться к советской практике, когда первыми секретарями обкомов КПСС на Северном Кавказе назначались „варяги“», — пишет Мухин.
Статья-прогноз авторства Мухина произвела в КЧР эффект только что подписанного указа президента России о назначении в КЧР «варяга». Взбудораженные чиновники и лидеры карачаевских и черкесских организаций обратили внимание на Карачаевско-Черкесский институт гуманитарных исследований (КЧИГИ). Созданный в 2002 году КЧИГИ — аналог Российского института стратегических исследований (РИСИ), только подчинен Министерству образования и науки КЧР. Кроме фундаментальных научных разработок по истории и культуре народов КЧР, КЧИГИ занимается формированием положительного рейтинга республики и главы КЧР. Надо сказать, что на информресурсах и в социальных сетях карачаевские лидеры регулярно критикуют КЧИГИ за имитацию деятельности и коррупцию. Карачаевцы указывают, что руководитель КЧИГИ черкес — с намеком на то, что будь директором карачаевец, все было бы по-другому. Но в карачаево-черкесских разборках с КЧИГИ (и за право формировать в республике общественное мнение) «крайними» оказались… русские. К удивлению, в институте ещё работают трое русских исследователей (при общей численности научных работников более 50 человек).
Из КЧИГИ не так давно уволилась со скандалом замдиректора по научной работе — ученый секретарь Наталья Кратова. По итогам проведенной Минобрнауки КЧР служебной проверки КЧИГИ в научных исследованиях Кратовой был выявлен плагиат. В своем заявлении об увольнении Кратова себя виновной в плагиате не признала. Но зато рассказала о невыносимой обстановке в институте, вызванной межнациональными разборками между сотрудниками. Жертвой этих разборок Кратова оказалась сама.
Началось все, когда в феврале 2019 года директором КЧИГИ был назначен Виктор Китаов, бывший директор Черкесского колледжа питания, индустрии и сервиса. В большой исторической науке — чем занимается КЧИГИ — имя Китаова неизвестно вообще. Зато Китаов оказался удобен Минобрнауки КЧР как нейтральная к «академическим» разборкам и управляемая фигура. Виктор Абдулахович по складу характера — типичный пожилой директор (ему 72 года) районной средней школы. В силу возраста и стремления не ссориться с коллективом, где он чувствует себя чужаком, Китаов самоустранился от текущих дел КЧИГИ. Фактическое руководство КЧИГИ легло на плечи замдиректора по науке Натальи Кратовой. Замдиректора по общим вопросам КЧИГИ Маргарита Шенкао запросила Минобрнауки КЧР о проведении в институте служебной проверки, в ходе которой Кратову уличили в плагиате. Шенкао ранее подозревали в недоброжелательстве к Кратовой. Шенкао по национальности абазинка. Но сугубо национальный вопрос в данном конфликте стоит на третьестепенных ролях.
Кратова одно время была директором института — с приставкой «и.о.». При этом Минобрнауки КЧР утвердили Кратову как «и.о.» только по одной причине — национальной. Кратова русская, ее кандидатская диссертация посвящена белоказачьему движению на Юге России в годы Гражданской войны. Русский человек, специалист по сугубо «русской» теме, далекий от карачаево-черкесских «боев за историю», по идее — это идеальный кандидат в полноценные (без «и.о.») директора КЧИГИ. Русский «варяг» в силу происхождения «отключен» от мутных карьерно-финансовых гешефтов, к которым склонны «националы». Русский директор КЧИГИ может быть третейским судьей в конфликтах между историками «титульных» национальностей. Но в верхах КЧР решили, что Кратова как русская может быть только и.о. — чтобы не злить карачаевцев и черкесов.
Русский в кресле директора КЧИГИ сталкивается с другими проблемами. Он персона нон грата для «националов» из обеих титульных наций КЧР. У ангажированных «националов», которые в пылу «исторических» баталий готовы принести в жертву свои народы, смысл существования как раз в войне. О «перемириях» они предпочитают договариваться так, чтобы никто не стоял над душой, тем более русский. Выключенный из войны «националов» независимый историк вроде Кратовой в любой момент может уличить коллегу-карачаевца или черкеса в политиканстве и конъюктурщине. А это невыгодно и «националам», и тем, кто за ними стоит — этнонационалистическим кругам КЧР. Не секрет, что раскручиваемые властями «новые хронологии» нерусских народов бывшего СССР — история, поставленная в услужение сиюминутным политическим выгодам. Ярчайший пример — Украина, где ученых вроде академика Петра Толочко «съели» псевдоисторики по типу Владимира Вятровича. Схожие с Украиной патологии происходят с историческим сообществом Татарстана и Дагестана.
В дотационной крошечной КЧР ученый-историк, который не обслуживает конъюктурные интересы карачаевских или черкесских «бонз», обречен на полуголодное существование. Деньги и власть — корень всех межнациональных конфликтов постсоветского периода, и КЧР тому яркое подтверждение. Убрать в КЧР корни клановости и коррупции — в КЧР воцарится межнациональный мир.
Наталья Кратова на посту и.о. директора КЧИГИ стала козлом отпущения за все «грехи» института. «Конгресс карачаевского народа» (ККН) обвинил руководство КЧИГИ в том, что институт «завалил» поручения главы КЧР по комплексному изучению и популяризации истории и культуры карачаевцев.
«КЧИГИ демонстрирует хроническое невыполнение своих прямых обязанностей: проведение на системной основе этнографических, фольклорных и прочих экспедиций, научных конференций и т. д. Одновременно с этим, на протяжении долгих лет мы наблюдаем постоянные внутренние конфликты, структурные и нормативные пертурбации, кадровую чехарду, которые парализуют деятельность данного учреждения», — говорилось в заявлении руководителя ККН Кады Халкечева.
Карачаевцы в лице ККН из года в год «пинают» КЧИГИ за проваленное в 2016 году поручение Рашида Темрезова по изданию школьного учебника «История КЧР». По словам активистов, изданный учебник «подменяет историю КЧР историей Северного Кавказа», разжигает рознь между карачаевцами и черкесами, содержит фальсифицированные сведения об истории карачаевцев… и вообще «написан с прочеркесских позиций». «Прочеркесскость» книги, в частности, выражается тем, что авторы книги назвали карачаевскую знать вассалами князей Большой Кабарды, а меотов — предков нынешних кубанских адыгов, «поселили» на территории современной КЧР. Главная претензия — то, что в учебнике не отражена роль карачаевцев как исторических преемников древнего Аланского царства, а само царство названо «конфедерацией независимых политических центров».
К прискорбию активистов ККН, КЧР — такая же родина меотов, как и Краснодарский край (регионы находятся рядом). Факт существования Алании как единого государства до сих пор не доказан. Исходя из того, сколько копий насчет «аланства» сломано в войне Магаса с Владикавказом, «аланская» претензия карачаевских националистов к учебнику — политиканство. Вассалитет Карачая от кабардинских князей — исторический факт (кабардинцы в Средневековье были сеньорами и у вайнахской знати). Основной абсурд — что карачаевские националисты до сих пор огульно «вешают» «ксенофобский» и «карачаевофобский» учебник на Наталью Кратову. Загвоздка в том, что Кратова — как раз убежденный враг межнациональных конфликтов. Когда карачаевская элита высказала претензии к пособию, Кратова просила, чтобы ученое сообщество обсудило книгу коллегиально, а историки-карачаевцы были обязательно приглашены к работе над новой редакцией учебника.
Данные замечания ушли в никуда. «Карачаевофобский» учебник лоббировала старший научный сотрудник КЧИГИ Фатима Озова, сестра главы правительства КЧР Аслана Озова. Как сообщают карачаевские блогеры, не желая отказать сестре, Озов поручил главе Минобрнауки КЧР Инне Кравченко, чтобы учебнику дали «зеленый свет». Озова, в отличие от Кратовой, как раз историк от политики. Желание Фатимы Анатольевны демонтировать систему национального квотирования власти (глава республики карачаевец, премьер черкес, спикер парламента русский) в пользу черкесов (читаем, семьи Озовых) — секрет Полишинеля для жителей КЧР.
Скандал с учебником «поднял на гора» другие проблемы в КЧИГИ: кадровую чехарду, резкий разрыв в нищенских зарплатах сотрудников и высоких окладах руководства, скандалы между сотрудниками на межнациональной почве. И что самое главное — низкую научную эффективность института, при которой содержать КЧГИ бюджету КЧР нецелесообразно (более 40 млн. рублей в год). Проведенный в начале этого года в КЧГИ аудит выявил крупные нарушения в работе бухгалтерии учреждения. Национал-активисты переводят стрелки за все эти проблемы… на Наталью Кратову. Хотя элементарная логика подсказывает, что обвинения против Кратовой высосаны из пальца. За бухгалтерию в КЧИГИ отвечают замдиректора по общим вопросам Маргарита Шенкао и главный бухгалтер Диана Шедакова. Размер зарплат определяет не ученый секретарь и даже не директор, а Минобрнауки КЧР. И директор КЧИГИ, судя по всему, баснословных доходов не имеет. Когда Кратова была директором, она подрабатывала репетиторством по истории и обществознанию.
Где низкие зарплаты системное явление, там кадровая чехарда также войдет в привычку. Полноценной научной работы в таких условиях не будет. Депрессивная атмосфера, фрустрация из-за научной нереализованности, преимущественно женский коллектив… плюс националистическое накачивание извне и присущая кавказцам эмоциональность. Все вместе дает питательную среду для нервных срывов и скандалов.
Самый громкий скандал, переросший в драку, из-за чего пришлось вызывать полицию, устроили… тюрколог Фатима Эбзеева и завотделом социально-политических исследований Джульетта Джантеева. Подрались карачаевки, уважаемые в КЧР женщины, у которых с финансами все в порядке. Муж Эбзеевой — предприниматель, родственник экс-президента КЧР Бориса Эбзеева. Джантеева — член республиканского Совета по правам человека, эксперт Фонда развития гражданского общества — ответственной за формирование рейтингов губернаторов федеральной структуры. А еще Джульетта Солтановна — карачаевская национал-активистка (статус члена местного СПЧ обязывает), ориентированная на «Комитет гражданских инициатив» Алексея Кудрина, Институт Гайдара и других «системных либералов федерального значения».
Поддерживаемые „Конгрессом карачаевского народа“ сотрудники-карачаевцы требуют, чтобы в руководстве КЧИГИ — как и во властной вертикали КЧР — была система национальных квот. По этой системе ученым секретарем КЧИГИ может быть только карачаевец. Поскольку с момента основания института все директора, кроме Кратовой, были черкесами, то директорскую „квоту“ карачаевцы готовы оставить за черкесами. Русским в этой системе власти места не нашлось».
Более того карачаевские активисты предлагают разделить КЧИГИ на два самостоятельных института — карачаевский и черкесский. Такое разделение, по их словам, поможет эффективнее распределять бюджетные средства и избегать чреватых карачаево-черкесской рознью перекосов — вроде неудачного опыта с «Историей КЧР». В таком случае историческая наука в КЧР будет еще больше националистически ориентированной. А русским ученым будет еще меньше «кислорода», чем в нынешней структуре КЧИГИ. Более того, перед русскими молодыми специалистами из КЧР встанет вопрос, стоит ли вообще жить и делать карьеру в родном регионе. При этом, работы для исследователей в Карачаево-Черкесии накопилось предостаточно.
Пара примеров. Аул Хабез — центр Хабезского района, вотчина семьи Арашуковых — куда лучше благоустроен, чем все русские села в КЧР вместе взятые. В районах приоритетом на получение жилищных сертификатов (в случае аварийного жилья, многодетности и т. д.) обладают только «титульные» нации. Когда в госучреждениях КЧР идут антикризисные сокращения, сокращают всех русских. В общественных учреждениях (школы, больницы) сотрудники в хамском тоне дают понять русским, что не намерены общаться с ними на русском языке.
Инстинкты «националов» в 2015 году, на 70-летнюю годовщину Победы, довели КЧР до прибалтийского синдрома». «Националы» потребовали у Рашида Темрезова, чтобы тот запретил установку в столице КЧР памятной стелы в честь горожан — героев Великой Отечественной войны. Причина такова. В 1941—1945 годах Черкесск был казачьей станицей с преобладающим русским населением, поэтому на стеле были бы в основном русские имена. К тому же стела с русскими именами, как говорили карачаевцы, травмирует души людей памятью о депортации карачаевцев в 1944 году. Важное замечание: памятные стелы в честь Победы (с «титульными» фамилиями) в 2015 году поставили во всех райцентрах КЧР.
Властные позиции черкесских «бонз» пошатнулись в ходе «дела Арашуковых», а освобожденный в ходе сделки со следствием черкесский олигарх Вячеслав Дерев пока не восстановил своих позиций в КЧР. Открывается дополнительный коридор возможностей для утверждения в КЧР единоличной власти карачаевской этнократии, которая, как и ингуши, могла бы диктовать условия Москве. Малейшая победа карачаевских этнократов — это повторный передел имущественных (читаем, властных) активов в республике. Их первичный передел в 1990 годах между карачаевцами и черкесами грозил превратить КЧР в маленькую «Ичкерию».
В сложившихся условиях стабильность республики хрупка. Жизнеспособность её зависит, сможет ли она преодолеть болезнь этнократии, будут ли здесь люди чувствовать себя полноценно вне зависимости от национальной принадлежности. Все это возможно и в силах политического руководства. Очевидно, что для здорового межнационального климата в научных и образовательных учреждениях должны работать представители всех национальностей в количестве, как минимум, соразмерном численности населения. Задача властей обеспечить это, что вполне реально. В общественной и политической сфере требуется паритет, а не гегемония одних национальных объединений, при декоративном присутствии других.

2 Комментарии

  1. Кнмал:

    Этот институт в свое время в знак протеста покинули все карачаевцы. Нездоровая там атмосфера. Покинули молча и насовсем. А тут одна уволили за плагиат и столько врет.

  2. Альбина:

    Заказная статья! Никаких вассальных отношений не было между Карачаем и Кабардой! Кабардинцы сами платили дань Крыму! Вот это — правда!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *