Дербент и Дагестан в фокусе современной азербайджанской историографии и геополитики

Проблемой добровольного изучения языков прикрывают политические цели
24.07.2018
Кабардинская аристократия на военной службе в России
25.07.2018

Стремление азербайджанской историографии исподволь обосновать историческое право Азербайджана на Дербент и шире, на весь Южный Дагестан, вплоть до города Избербаша, прослеживалось ещё в советское время. Но с обретением Азербайджаном независимости, эта тенденция стала совершенно очевидной, о чём свидетельствуют многочисленные исторические исследования, издаваемые в Азербайджане, и даже политико-географические карты, одна из которых прилагается.
Более того, грубо попирая авторское право, азербайджанские историки позволяют себе вносить соответствующие коррективы даже в работы российских авторов, издаваемые в Азербайджане. Примером тому может служить статья старшего научного сотрудника Института истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН Иноземцевой Е.И. «Из истории торгового судоходства в XVIII в. на Каспийском море». Статья была опубликована в «Материалах международной научной конференции «Азербайджанская Республика – исторический преемник Азербайджанской Демократической Республики»», состоявшейся в Баку в 2011 г. (титульный лист прилагается). В ней трижды упоминается «азербайджанский город Дербент» (стр. 74, 76, 78), тогда как, по утверждению самой Иноземцевой Е.И., в оригинальном варианте её статьи она ни разу не называла Дербент «азербайджанским городом». И в этом не приходится сомневаться, зная как саму Иноземцеву Е.И., так и историю.
Ведь ни о каком Азербайджане в XVIII веке не могло быть и речи, поскольку такой государственно-политической целостности история не знала вплоть до 1918 г. Её возникновение стало возможным лишь в результате крушения Российской империи. И можно только удивляться тому упорству, с которым азербайджанские историки, вопреки общеизвестным историческим фактам, целенаправленно формируют представление об Азербайджане как об историческом государстве, к тому же включавшем в себя и Дербент, и даже Южный Дагестан.
При этом они не ограничиваются сугубо исторической тематикой, а, используя её, вторгаются в сферу актуальной политики. Это наглядно прослеживается в опубликованной в том же сборнике статье научного сотрудника Института истории НАН Азербайджана Алиевой С.И. «Азербайджан и Горская республика: стремление к единению» (стр. 180-191). В её резюмирующей части читаем: «История взаимоотношений Азербайджанской и Горской республик в 1918-1924 гг. (?!) показывает, что неоднократно появлялись проекты соединения, слияния этих двух государств. Инициатива, как правило, исходила от представителей Северного Кавказа. Выше приведённые материалы свидетельствуют о тесных связях, взаимном сотрудничестве и стремлении к объединению мусульманских народов Кавказа. В сложной неблагоприятной военно-политической обстановке Азербайджанское правительство старалось защищать собственные государственные интересы. При этом Азербайджанское правительство, разные слои населения Азербайджана поддерживали и оказывали дагестанцам помощь в их стремлении отделиться от России и вновь обрести национальную свободу» (стр. 190).
Такая позиция азербайджанских историков, естественно, должна встречать адекватный отпор со стороны нашего научного сообщества, и не только. Но этого не происходит. Напротив, их позиция даже укрепляется при фактическом содействии с нашей стороны. Убедиться в этом позволяют «Материалы международной научной конференции «Дербент в историческом процессе Кавказа и России»» посвящённой 2000-летию Дербента, которая состоялась в Махачкале в 2015 г. в Институте истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН. Этот научный сборник содержит 43 статьи, из которых 13 принадлежат авторам из Азербайджана (титульный лист и оглавление прилагаются).
Не касаясь научного уровня статей, который находится ниже всякой критики, нельзя не отметить, что в каждой из них тем или образом утверждается историческое право Азербайджана на Дербент и даже Южный Дагестан. Мало того, уже процитированный автор из Баку — Алиева С.И. идёт дальше, и в статье «Дербент в общественно-политических событиях начала XX в.» пишет следующее: «Надо подчеркнуть, что азербайджанцы всегда испытывали ответственность за другие мусульманские народы Кавказа, они не отделяли свои интересы от интересов общекавказского мусульманского мира» (стр. 39). И можно только гадать, почему редакционная коллегия сборника и его рецензенты не задались лежащим на поверхности вопросом: как это безапелляционное утверждение соотносится с тем, что азербайджанцы являются приверженцами шиизма, тогда как остальные мусульмане Кавказа — сунниты, и два этих религиозных толка находятся в сложных, зачастую враждебных, отношениях?
Должно быть, в отличие от азербайджанцев из приведённой цитаты Алиевой С.И., они просто не испытывали ответственности — ни гражданской, ни профессиональной. Иначе, как можно было оставить без внимания её ничем не обоснованное утверждение о том, что «После того, как 11 мая 1918 г. на Северном Кавказе была провозглашена Горская Республика, а 28 мая 1918 г. на Южном Кавказе – Азербайджанская Республика, правительство и общественность двух стран стали стремиться к сотрудничеству и объединению» (стр. 42).
Но такое предположение оказывается не совсем верным, если обратиться к предваряющему сборник редакционному предисловию, в котором сказано: «Однако в связи с участием в научной конференции учёных разных регионов и ближнего зарубежья, занимающих различные позиции по обсуждаемым на ней проблемам, редколлегия считает необходимым заявить, что не все авторские позиции совпадают с позицией и мнением редакционной коллегии. Поэтому редколлегия не несёт ответственности за достоверность и объективность некоторых публикуемых в сборнике материалов» (стр. 8). Но в таком случае, в чём заключается «позиция и мнение редакционной коллегии», если ни одна из опубликованных в сборнике статей российских, а преимущественно, дагестанских историков, не оппонирует авторам из Азербайджана?
Из этого можно заключить, что для редакционной коллегии и рецензентов важнее было угодить бывшему Главе Республики Абдулатипову Р.Г., проазербайджанская позиция которого ни для кого в Дагестане не была секретом, нежели отстаивать государственные интересы. Одновременно организаторы и участники конференции приплюсовывали к своим научным достижениям баллы за проведение международной научной конференции, имитируя, таким образом, бурную научную деятельность.
Сегодня Азербайджан на государственном уровне не выдвигает территориальных притязаний, что позволяет и Федеральному центру хранить молчание. Но это непозволительно Дагестану, являющемуся южным форпостом России. Усилия азербайджанского научного и культурного сообщества внедрить в общественное сознание, причём не только своей страны, мысль о том, что Дербент является исконно азербайджанским городом, Южный Дагестан исторически принадлежал Азербайджану и даже Дагестан, в целом, стремился в лоно азербайджанской государственности, должны встречать адекватный отпор. Однако в Дагестане вообще не ставится вопрос о научно-обоснованной наступательной контрпропаганде. Научное и культурное сообщество республики предпочитает отмалчиваться и, как видно из приведённых примеров, даже потворствовать южным соседям, что на современном этапе развития международных отношений просто недопустимо.
Достаточно взглянуть на географическое положение Азербайджана, чтобы оценить, насколько он привлекателен для США, в свете усиленно нагнетаемого ими геополитического противостояния одновременно и с Ираном, и с Россией. При таких обстоятельствах, лучшего плацдарма, чем заигрывающий с НАТО Азербайджан, невозможно и представить. Тем более, что Азербайджанская ССС имела к Ирану этнотерриториальные претензии ещё в советское время и отказалась от них вместе с другими закавказскими республиками, лишь под давлением Н.С. Хрущёва, таким образом преодолевавшего сталинское наследие в международных отношениях.
Что же касается этнотерриториальных претензий к нашему государству, то они формируются на наших глазах и при нашем попустительстве. Должно быть азербайджанские историки, при всей их научной несостоятельности, лучше поняли мысль крупнейшего русского историка В.О. Ключевского о том, что «политика должна быть не более и не менее, как прикладной историей». Вместе с тем приходится констатировать, что современное состояние отечественного кавказоведения, как это ни парадоксально, не позволяет эффективно противодействовать этнотерриториальным притязаниям со стороны новых кавказских государств.
Объясняется это тем, что с середины 50-х годов прошлого века научные центры Москвы и Ленинграда стали постепенно сокращать кавказоведческие исследования, всё больше уступая их уже сложившимся и вновь создаваемым научным центрам кавказских республик. Как следствие, фундаментальные кавказоведческие исследования стали проводиться более старыми и, в силу этого, более подготовленными научными центрами закавказских республик, как правило, трактовавшими общекавказский исторический процесс в своих этнополитических интересах. А в результате, многое из наработанного в этих научных центрах стало в современных условиях противоречить национальным интересам Российской Федерации, но при этом служить вполне достаточной научно-теоретической базой для антироссийских сил.
Что же касается северокавказского кавказоведения, искусственно созданного в ходе культурной революции, то оно закономерно подпало под влияние закавказских научных авторитетов и школ, и в результате было отстранено от исследования общекавказского культурно-исторического процесса и сориентировано на сугубо местные, диссертабельные исследования. Таким образом, отечественное кавказоведение оказалось заложником научно-идеологических, а зачастую и политических конструкций и схем, разработанных зарубежными, на сегодняшний день, учёными.
И, тем не менее, сказанное не лишает Россию объективных исторических оснований и возможностей не только остудить пыл своего южного соседа, но и перейти к полномасштабному контрнаступлению на всём Кавказе. Для этого надо отказаться от целого ряда постулатов советского кавказоведения, базировавшегося на тенденциозно истолковываемом марксистском принципе исторического материализма, и вернуться к незыблемому для исторической науки принципу историзма и методологии юридической школы, которая в русской традиции именуется государственной школой. Это позволит распутать многочисленные хитросплетения и наслоения, связанные с историей Дербента, и сделает все притязания на него безосновательными. И, напротив, именно Дагестан обретёт бесспорные исторические, этнокультурные и этнолингвистические основания для этнотерриториальных притязаний к югу от Самура и Главного Кавказского хребта.
Более того, вскроется и подлинная история военно-политических отношений народов Кавказа между собой и исключительная роль России в их оптимизации и государственном строительстве на Кавказе. Как следствие, Российская Федерация утвердит себя в качестве гаранта статус-кво во всём кавказском регионе, что позволит ей, не прибегая к силе, успешно отстаивать свои государственные интересы исключительно политическими средствами.
Для этого надо действовать опосредованно через Дагестан, используя, так называемую, «мягкую силу». В этом случае новые южно-кавказские государства будут лишены каких-либо политико-правовых оснований для обращения за помощью к своим зарубежным покровителям. В конечном счёте, они будут вынуждены перейти к обороне и, как когда-то в прошлом, искать благосклонности и даже покровительства России, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Разумеется, использование «мягкой силы» потребует применения специфических механизмов и инструментов, в качестве которых за рубежом давно используются различные научно-исследовательские институты, центры, фонды, НПО и т. д., носящие многоговорящие названия. Это позволяет не только завуалировать их политическую ангажированность и направленность, но и обеспечить максимум доверия со стороны общественности, испытывающей, как известно, пиетет по отношению к науке.
И такого рода механизмы и инструменты в Дагестане имеются: 1) Институт истории, археологии и этнографии РАН; 2) Институт языка, литературы и искусства РАН; 3) Этнополитический центр РАН; 4) Дагестанский государственный университет Минобрнауки РФ; 5) Дагестанский государственный педагогический университет Минобрнауки РФ; 6) Национальный музей Республики Дагестан, имеющий в своём составе 40 филиалов и подведомственный Минкультуры РД. А при необходимости эти научные, научно-образовательные и культурные учреждения могут обрасти ещё и различными НПО с соответствующими названиями.
Однако этим разобщённым на сегодняшний день учреждениям необходим наделённый значительными полномочиями центр, который бы координировал, контролировал, а главное направлял их деятельность по отстаиванию конкретных государственных интересов Российской Федерации в гуманитарной и политико-идеологической сфере.
В советское время таким центром являлся идеологический блок Обкома КПСС, включавший в себя отделы: агитации и пропаганды; науки, школ и высших учебных заведений, а также культуры. Его возглавлял наделённый огромными полномочиями секретарь Обкома, который координировал и жёстко контролировал вышеперечисленные институты, вне зависимости от их подведомственности. При этом его задача облегчалась тем, что ему не требовалось самому разрабатывать научно-идеологическое направление, методологию, конкретные политические схемы и конструкции, поскольку всё это спускалось из центрального партийного аппарата.
В современных условиях таким лицом мог бы быть вице-премьер дагестанского правительства, курирующий гуманитарную сферу. Однако, для того чтобы успешно справляться с поставленными перед ним задачами, ему потребуются не только полномочия, но и соответствующие знания для выработки необходимых направлений научных исследований и разработки конкретных политтехнологических проектов. Ведь ему неоткуда будет получить их в готовом виде, в чём легко убедиться на примере посвященного 2000-летию Дербента научного сборника. И дело даже не столько в отсутствии ответственности у руководителей и организаторов дагестанской исторической науки, сколько в убогом научном уровне статей дагестанских авторов, совершенно неспособных оппонировать своим азербайджанским и, тем более, другим закавказским коллегам, не говоря уже об антироссийски настроенных историках из дальнего зарубежья.

1 Комментарий

  1. Бениамин Арустамян:

    Известно, что нынешние т.н. «азербайджанцы», являются потомки, прикочевавших, в XI в., в кавказский регион тюрок-огузов, и смешавшихся с ними в XIII — XV веках монголов и полчищ Тамерлана. Сегодня, «их достойные потомки» претендуют на историческое и культурное наследие и территории народов, живших здесь за тысячелетия до этого тюркского нашествия. Для обоснования своих нелепых претензий, ещё с советских времён, в Азербайджане, на уровне государственной политики, беспардонно фальсифицируется история региона, и создаются лженаучные концепции об автохтонности тюрок в регионе.
    Это, тем более смешно, что искусственное государство для них («кавказских татар») — так называемая Азербайджанская республика, была создана, только в 1918 г. Она была названа топонимом одной из провинций Персии. Сами «кавказские татары», в то время не имели, даже конкретного этнонима. Их называли; то «кавказскими татарами», то «адербеджанскими татарами», то «турками», то «тюрками», то «мугалами» и т.п. Сами себя, они называли, просто – «мусульман», без этнической составляющей. Даже, их язык не имел определенного названия, а звался то татарским, то турецким, то тюркским. А в некоторых документах, просто «мусульманским». Но, в 1937 г., на основе искусственного названия, подаренной им республики, этим, так называемым «кавказским татарам», был дан искусственный этноним — «азербайджанцы». Став, таким образом, «титульной нацией», они стали затягивать в орбиту тюркизации-азербайджанизации, все мусульманские народы, проживающие на территории «своей» республики, лишая эти народы национальной самоидентичности. Принудительной ассимиляции смогли избежать только армяне и грузины, как христианские народы.
    Удивляюсь, как могут терпеть такое унижение от пришлых кочевников, гордые древние народы Дагестана и народы иранской группы; талыши, парсы (таты), курды.
    Интересующимся подробностями, рекомендую ознакомиться http://voskanapat.info/?p=8519&l=ru http://voskanapat.info/?p=8532&l=ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *